- Далече отсюда не видать, Никита Иванович! Ходил, бродил по белу свету - до Иркутска-города, до Байкал-озера - бойко отвечал парень, оглядывая между тем посетителей харчевни.

- Ну, чем тебя потчевать прикажешь? За гривенник налить, штоль?

- Сыпь за гривенник.

Хозяин наклонился, из-под прилавка достал большой фаянсовый чайник, в котором он держал водку для "мелкого потребления". Открытой торговли крепкими напитками здесь не производилось.

- Вот что, Никита Иванович! На той половине никого из "ветошных" нет? - спросил Сенька, выпивая стаканчик. "Ветошными" на жаргоне воровского мира называются вообще все люди, не причастные к нему, себя же люди, подобные Сеньке, называют "блатными".

- Никого нет. Проходи. - Сенька Козырь и хозяин прошли в маленькую комнату, позади буфетной стойки. Свет лампы, которую зажег хозяин, осветил грязные запыленные стены, два-три столика, обтянутые черной порванной клеенкой и несколько простых табуреток. Оба окна комнаты были плотно завешаны ситцевыми шторами.

- Дай ты, братец, мне пока што, полбутылки да огурчиков солененьких парочку! Да никого из чужих сюда не пускай! Надо мне здесь с человеком повидаться.

Хозяин вышел из комнаты. Козырь в ожидании водки принялся свертывать папиросу.

- Кого ждешь-то. - Спросил хозяин, подавая графин и закуску.

- Самого Егорина, - ответил Козырь вполголоса.

- Егорина! Э-э да ты, стало быть сегодня при деньгах будешь! Дело стало быть наклевывается.

Козырь покачал головой.

- Сам еще не знаю. Был я вчера у Петровича, сказывал сам упредить меня, чтоб подождать его у тебя. Зачем - не знаю.

- Давно ты в наших-то палестинах объявился.

- Третьего дня приехал.

- А я уж думал "зацинтовался" ты (попался полиции). Около года не было тебя.

Ну, пока еще бог милует! Выпей со мной, Никита Иванович, поздравь с приездом!

- Ну, давай наливай! Как не выпить с хорошим человеком! Что у вас в Томске нового? Как наша "хевра" (товарищеская городская воровская организация) поживает? - расспрашивал Козырь. - Кто из знакомых засыпался?