- Я уверена, что бабушка не хотела тебя обманывать, Джози. Ты только представь, как она сама испугалась. Бабушка не захотела напугать и тебя.

С той минуты, как семье сообщили о смерти Памелы, Джози пичкали полуправдой. Ее отец, дедушки и бабушки, тети и дяди изо всех сил старались удержать ее в коконе неведения, даже не представляя, что их попытки только больнее ранят девочку. Но Анни это понимала. Она отчетливо помнила тот день, когда вернулась из поездки в Диснейленд. Радостная, переполненная впечатлениями, она ворвалась на кухню, громко окликая мать.

Анни сразу же поняла - случилось что-то ужасное. Она до сих пор помнила то сосущее чувство в животе, когда соседка уводила ее с кухни. Она словно со стороны видела себя девятилетнюю, с широко раскрытыми от страха глазами, цепляющуюся за своего новенького Микки Мауса. Пока Анни впервые в жизни путешествовала на каникулах с тетей Фаншон и дядей Сэмом, ее мать покончила с собой.

Анни хорошо помнила, как часто лгали ей люди, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, и как чувство отчуждения росло в ней с каждой новой ложью. И это отчуждение она очень долго носила в своей душе.

Когда ведомство шерифа послало своих представителей, чтобы сообщить о случившемся Хантеру Дэвидсону и его жене, Анни сама вызвалась ответить на вопросы малышки Джози. Между ней и девочкой, возможно, почувствовавшей духовное родство, немедленно установилось взаимопонимание.

- Ты могла бы зайти в офис шерифа и спросить меня, - сказала Анни.

- Он действительно пытался убить того человека?

- Твой дедушка, - Анни осторожно выбирала слова, - мог бы это сделать, если бы у него вовремя не заметили оружие.

- Лучше бы он его застрелил насмерть, - объявила Джози.

- Люди не могут сами вершить правосудие.