Я пожала плечами, понимая, что он не увидит этого, и сказала:

— Я связана с несколькими пугающими историями, шериф; это привлекает ко мне журналистов.

— Вы — еще и красивая молодая женщина и встречаетесь с Принцем города.

— Мне поблагодарить вас за комплимент до или после того, как я скажу, что моя личная жизнь не ваше дело?

— Только, если она пересекается с вашей работой.

— Проверьте отчеты, шериф Шоу. Я стала убивать больше вампиров с тех пор, как начала встречаться с Жан-Клодом.

— Я слышал, вы отказались исполнять казни в морге.

— Я потеряла вкус к прокалыванию сердец прикованных цепями и беспомощных приговоренных.

— Они ведь спят или что там они делают, да?

— Не всегда, и поверьте мне, когда вам впервые приходится смотреть в глаза кому-то, кто молит вас о жизни… Скажу только, что даже с практикой, если прокалываешь кому-то сердце — это медленная смерть. Они умоляют и упрашивают до последнего.

— Но они сделали что-то, чтобы заслужить смерть, — возразил он.

— Не всегда; иногда они попадают под закон о трех приводах. Он построен так, что независимо от того, каково преступление, даже если это всего лишь мелкое правонарушение, трёх приводов уже достаточно, чтобы получить на свою задницу ордер на ликвидацию. Я не хочу убивать людей за кражу, совершённую без применения реального физического насилия.

— Но ведь речь идет о больших суммах, правильно?

— Нет, шериф, одна женщина была казнена за кражу менее, чем тысячи долларов. Она была диагностированной клептоманкой прежде, чем стать вампиром; смерть не излечила ее, как она надеялась.

— Кто-то вогнал ей кол в сердце из-за мелкой кражи?

— Так и было, — призналась я.

— Закон не дает специализированным маршалам права отказываться от исполнения своих обязанностей.

— Технически, нет, но я не работаю с кольями. Я перестала их использовать прежде, чем охотников на вампиров сделали маршалами и включили в программу.