— А может, в дверях друг?

— У него хватило бы ума не стоять на линии выстрела.

— Можешь отдать пушку?

Я бросил ей «беретту» и патроны так, что они рассыпались по полу.

Аккуратно собрав их, она зарядила пистолет и спрятала его за поясом.

— Все, что я о тебе слышала, это правда?

— Дорогая, ты не могла слышать обо мне все.

— А что осталось?

— Самое интересное.

Подойдя к окну, я поднял жалюзи и посмотрел вниз на улицу. По привычке я проверил комнату и обнаружил магнитофон в нижнем ящике туалетного столика в коробке с почтовой бумагой. Провод бы выведен позади столика, а микрофон прикреплен к внутренней стороне передней ножки.

— Вот это зря, — заметил я.

— Когда мы ведем дело, Интерпол предпочитает иметь записи всех разговоров.

— Ерунда. Лучше тренируй свою память, а то когда-нибудь тебя убьют за такую штуку. — Вырвав провод, я вложил его в руку Лили. — Передай Интерполу, в хозяйстве пригодится.

Улыбка исчезла с ее губ, и передо мной опять стояла вчерашняя Лили — жесткая, надменная, гордая порученной ей работой и уверенная, что блестяще справляется с ней.

— Что ты пытаешься доказать? — спросила она.

— Тебе — ничего. Просто надо о себе позаботиться, когда имеешь дело с несколько фанатичным персоналом. Садись.

— Зачем?

— Хочешь, чтобы я тебя уложил? Пожалуй, так разговаривать будет еще удобнее.

Лили быстро опустилась на край кровати, губы у нее были плотно сжаты, а глаза внимательно наблюдали за мной.

— Ты на это способен.

— Верно, угадала, киска. Я давно уже научился управляться с бабами. Им всегда нужно что-нибудь одно из двух: либо сохранить что-то в тайне, либо выведать что-то, пустив в ход свой женский арсенал. Середины нет. Вот от этой отправной точки я и двигаюсь в ту или другую сторону. — Откинувшись в кресле, я пристально смотрел на нее. — Расскажи поподробнее о позиции Интерпола в отношении Тедеско.