– Что вы, какая из меня лыжница, – ответила она, отпила кофе, а потом, услышав, как сработал тостер, поставила чашечку и поспешила достать хлебцы. Вместе с ними она пододвинула ему сливочное масло и джем и снова села за стол. Пока он намазывал хлебцы маслом, она спросила его:

– А что вы производите в своей мастерской, мистер Брум?

– Всякие изделия из дерева.

– Мебель?

– Да нет, не совсем. Всякие стулья, столики – это мастерим, но крупную мебель – нет, этим не занимаемся. Делаем деревянную кухонную посуду и прочую утварь, больше по мелочам, всё такое. А брат ещё занимается и резьбой по дереву.

– Послушать вас, так это неплохо, – с живым интересом произнесла миссис Дауэрти. – И, стало быть, вы все это привозите на продажу сюда?

– Мы и там продаем тоже, – ответил он. – Но это не то, понимаете ли, маловато. Летом ещё неплохо, потому что приезжает много людей, которые ищут всякие старинные вещи, ну и некоторые проявляют интерес к нашим изделиям, да. А вот зимой – все больше лыжники, а они заглядывают к нам, разве что если идут дожди, тут уж не до лыж. Вот я и стараюсь приезжать в этот город, три-четыре раза в год, в основном в зимние месяцы. – Он сделал паузу. – Но в феврале я здесь впервые.

– Правда? – спросила она.

– Так оно и есть, мэм.

– Ну и как вам тут сейчас?

– Да как сказать? Холодновато, конечно, – ответил он и улыбнулся. Он совсем уже освоился здесь. Откусив хлебец, он сделал глоток кофе и спросил: – Скажите, а сколько сейчас времени, кстати?

– Начало девятого, – ответила она.

– Да, я переспал лишнего.

Потом подумал, спрашивать миссис Дауэрти, где тут ближайший полицейский участок, или не надо.

– А во сколько вы обычно встаете?

– Там, дома? В Кэри, вы имеете в виду?

– Да.

– Ну, моя мама встает и начинает заниматься кухней довольно рано, знаете ли. Отец всю жизнь работал на железной дороге, вставал всегда рано, вот и она привыкла подниматься спозаранку.