После моста, взяв круто влево, я оказался в мире без вонючих грузовиков и мерзких мотоциклов. Проселочная холмистая 849-я дорога, извиваясь между фермами и недавно построенными домами, вела к жилью и отдыху.
А вот и ферма подходящая. Кричу – никто не отзывается, только занавески шевелятся подозрительно. Но с дороги сворачивает могучий трактор со свисающим с плуга рулоном прессованного сена. Водителем оказался Джон Лэйтор, дорожный строитель на пенсии, который устроил моего Ванечку под навесом, рядом со своим трактором. В сарай он побоялся его поставить, так как Ваня по-прежнему кашлял. У Джона было там несколько лошадей и коров, правда, больше для развлечения внуков, чем для фермерства. Он боялся, что Ваня заразит их своей непонятной болезнью.
Несмотря на мучительный артрит, жена Джона, Патриция, приготовила роскошное блюдо, зажарив баранью ногу. На званый ужин мои хозяева пригласили живших отдельно детей и соседей. А потом мы уселись напротив камина, и мне долго пришлось объяснять им, почему у нас в России так плохо. Трудно объяснить, почему мы гордимся быть нацией пьяниц и невеж, почему кидаемся из крайности в крайность. После посещения России в 1917 году знаменитый английский писатель и шпион Сомерсет Моэм отметил в записной книжке: «В жизни русских большую роль играет самоуничижение, оно легко им дается; они смиряются с унижением, потому что получают от него ни с чем не сравнимое чувственное наслаждение». Возможно, мы нация мазохистов.
Графство Пэрри
22 февраля
На 34-й дороге возле своего сарая нас поджидал корен астый мужичок с рыжими густыми волосами бобриком. Как узнал, что мы с Ваней через Америку своим ходом едем, так и загорелся: «Да я ведь и сам в молодые годы на мотоцикле всю ее проехал, ну, а с лошадью, конечно же, больше драйва. На тебе, Анатолий, 20 долларов, напиши мне с дороги, как у тебя дела». Я попросил его расписаться в моем «журнале друзей», где все встреченные и разговаривавшие со мной люди оставляли свои автографы и адреса. Я предполагал послать им мою будущую книжку. Назвал я ее: «Америка глазами русского, или Пот лошадиный в лицо».