Вернувшись в Ленинград, я через год защитил кандидатскую диссертацию по генетике ящериц и комфортабельно устроился научным сотрудником Биологического института в Старом Петергофе. Я был счастлив, отправляясь ежегодно в экспедиции по Средней Азии и Северо-Западу и публикуя в журналах научные статьи, которые никто не читал. Где-то к сорока годам наступил климакс неудовлетворенности рутиной жизни. Опротивела семейная жизнь, страх надвигающейся смерти привел меня в лоно йоги, буддизма и суфизма. Я решил уехать в Индию и где-то там, в Гималаях, присоединиться к монахам, чтобы остаток жизни промедитировать в пещере.

Как в анекдоте – «съисть-то он съист, да хто ж ему дасть» – вырваться из «совка» было непросто. Но к тому времени открылась форточка еврейской эмиграции. Уехали мои друзья и прислали вызов от «родственников» в Израиле. Два года бился за право выезда. Чиновникам ясно было, что никакой я не еврей и нет у меня родственников за границей, но так уж я им надоел, что выпустили как русского, но по еврейской визе.

Оказавшись в Австрии, узнал, что Индия не принимает иммигрантов, и только США, Канада и Австралия согласны меня принять. Выбрал США и не сожалею о содеянном, а может, и сожалею, но скрываю от себя и других. Ведь хорошо там, где наших нет.

Пришлось работать лаборантом, садовником, охранником. Жил в Техасе, в Калифорнии, а потом перебрался в Нью-Йорк – самый чудесный и ужасный город мира. Там же я поступил в аспирантуру престижного Колумбийского университета и два года водил такси, чтобы оплатить обучение и собственное проживание. Защитив диссертацию по охране окружающей среды, устроился на работу инспектором ресторанов, бань и бассейнов. Взяли меня на эту «хлебную» работу после того, как десять инспекторов попались на взятках и были отправлены в тюрьму.