А что еще можно было добавить? - Хорошо, и тогда? - Вы должны вмешаться... - Я? - Да. Сегодня вы отправляетесь в Берн, а завтра утром вы поджидаете албанца в аэропорту... Боже мой, вот этого-то я не люблю. Я пытаюсь уточнить у Старика его намерения: - И я ему должен дать поручение? - Да, вы шепнете ему на ухо с помощью револьвера... Теперь все ясно и не остается мест для фантазии. Мне больше не хочется шутить. У меня бывает желание укокошить тех, с которыми я в ссоре, не поджидать субъекта, которого я не знаю, на выходе из самолета, чтобы отправить его на небо, это, да... Я наморщил нос. Старик заметил это и кислым голосом бросил: - Не согласен? Я прочистил глотку. - Вы знаете, патрон, я не чувствую в себе способностей живодера! Он ударил кулаком по столу, что с ним редко случается, так как обычно он умеет владеть собой. - Сан-Антонио, я прошу вас учесть, что речь идет вот о чем: или Влефта или Матиас, и что я предпочитаю, чтобы это был Влефта... Для нашего друга это вопрос жизни и смерти. Я думал, что вам не надо это объяснять... Могу добавить, что кроме этого сентиментального аспекта проблемы, скажем так, есть еще более важный: национальные интересы. Надо, вы меня хорошо слышите, НАДО, чтобы Матиас сохранил свой пост, всё! Меня стало подташнивать. - Шеф,- сказал я,- я не возражаю против необходимости этой миссии. Я только выражаю явную нехватку энтузиазма. Я боец и не люблю роль палача... Я думал, что некоторые мои коллеги, менее, э... щепетильные, сделали бы это дело не хуже. Ох! Парни. Выть хочется! Старик Миронтон стал пурпурным! Солнце не светилось больше в его больших глазах! - Если я поручаю вам эту работу, значит, я считаю вас наиболее квалифицированным для ее исполнения! Я ничего не делаю случайно. Простота истины меня потрясла. Это правда. Старик, этот сладкоежка, надутый болтун, ничего не пускает на волю случая, и в этом его сила. - Я думаю, у вас ложное представление о тонкости вашей миссии, Сан-Антонио. Дело идет о... перехвате одного человека между аэропортом и центром города.