Ни за что на свете они не покинут друг друга, прекрасная борьба за первенство в благородстве показала, насколько их решения были неправомерны; теперь же они или оба погибнут, или спасутся вместе!

Итак! Эта гипотеза должна была осуществиться.

Воздушный шар, сотрясаемый бурей, все более оседал, а несчастные пленники, совсем окоченевшие от холода, становились все более равнодушными к противостоянию, к борьбе.

Кроме того, с каждой минутой увеличивалось расстояние, отделявшее их от твердой земли. В определенный момент у них создавалось впечатление, что вихревая буря приближала их к земле, но другой поток снова отдалял их от заветной цели. Они чувствовали себя заблудившимися, потерявшимися в разгулявшейся морской стихии!

Теперь уже Жюв и Фандор не говорили друг другу ни слова; они поняли, что конец их близок, только чудо могло вырвать их из лап смерти. Но они не могли рассчитывать на это чудо. Порывы ветра все усиливались, и воздухоплаватели, ослепленные вихревыми потоками, теряли сознание.

Их качало из стороны в сторону, они задыхались от волн, в которые время от времени попадали, их оглушала буря, в эпицентре которой продолжало трясти их потрепанный воздушный шар.

Вдруг раздались крики двух людей, крики ужаса, страшной тоски, в них, казалось, не было ничего человеческого. Это был вой; он сразу же стих вместе со взрывом шара, когда началось его головокружительное падение, продолжавшееся всего несколько секунд.

Сетка с Жювом и Фандором находилась в нескольких десятках метров от поверхности волн. У пленников создалось впечатление, что их шар разорвало на части и гондола падает вместе с ними.

– Прощайте, Жюв!

– Прощай, Фандор…

На пристани, в самой ее крайней части, о которую бились волны, у входа в Булонский порт собралась большая толпа. Она кричала:

– Браво, браво!

Там были разные люди, но больше всего пришло моряков, рыбаков, людей, чья профессия связана с морем. Они не могли не выразить свое беспредельное восхищение спектаклем, который разыгрывался на их глазах.