Поэтому Жан Дерваль, ухватившись за поручни капитанского мостика отдавал приказы:

– Добавьте в топку топлива! Вперед!

С этого момента миноносец буквально бросился в яростное море. Он прыгал по волнам, все части корабля, составляющие его остов, трещали; создавалось такое впечатление, что в любой момент хрупкий длинный корабль может расколоться надвое. Матросы тотчас предугадывали, что нужно делать. И несмотря на то, что каждый находился на своем месте, кочегары насыщали топки, раздували огонь, весь корабль ужасающе содрогался.

Жан Дерваль не покидал капитанского мостика, и, не обращая внимания на пронизывающий ветер и волны, он прокладывал прямо перед собой самый короткий курс на воздушный шар.

В течение сорока пяти минут миноносец соперничал со скоростью потрепанного бурей аэростата. Доктор Юбер оставался на капитанском мостике рядом со своим другом. Оба были промокшими до нитки, ослепленными волнами, разбивавшимися о борт корабля.

Но как мало для них это значило! Погоня, которой они полностью отдались, была слишком увлекательной, слишком захватывающей, чтобы обращать на такие пустяки внимание…

– Доктор, – произнес командир Жан Дерваль, – теперь эти люди принадлежат вам, сделайте для них все, что можете.

Затем, снова поднявшись на капитанский мостик, он отдал приказ:

– Осторожно! Тихий ход! Мы возвращаемся назад.

Миноносец 27 повернулся другим бортом. И теперь, скользя по волнам, он уже не испытывал действия таких внезапных толчков, как раньше.

Наступила ночь, кругом царила полнейшая темнота, изредка пронизываемая огнями береговой линии. Приближались к городу Булонь, и Жан Дерваль был очень рад, что в результате ужасно трудного похода он сохранил свой корабль целым и невредимым.

Энергичное загорелое лицо лейтенанта излучало радость.

– Я помог им выпутаться из беды… Мне удалось выхватить из моря… этих несчастных. Еще несколько минут – и волны поглотили бы их…