Женщина спустилась со ступенек и заглянула в карету.

-- Это дикое, неуютное место, -- сказала она, -- и если вы ищете работу, то на тамошних фермах ничего не найдете. Они там, на болотах, не любят чужих. Здесь, в Бодмине, можно устроиться гораздо лучше.

Мэри улыбнулась.

-- Не беспокойтесь обо мне, -- сказала она. -- Я еду к родственникам. Мой дядя -- хозяин трактира "Ямайка".

Последовало долгое молчание. Даже при тусклом свете фонаря Мэри заметила, что оба с изумлением смотрят на нее. От волнения она вдруг похолодела; ей захотелось, чтобы женщина успокоила ее, но та молча отступила.

-- Извините, -- наконец выговорила она. -- Это, конечно, не мое дело. Доброй ночи.

Кучер, густо покраснев, принялся насвистывать, как бывает с человеком, попавшим в неловкое положение и не знающим, как из него выпутаться. Поддавшись внезапному порыву, Мэри высунулась из кареты и коснулась его руки.

-- Скажите же мне, -- промолвила она. -- Я не обижусь, что бы мне ни пришлось услышать. Моего дядю здесь не любят? Что-то тут неладно?

Вид у кучера был очень смущенный. Глядя в сторону, он отрывисто произнес:

-- У "Ямайки" дурная слава, всякое про нее рассказывают. Ну, в общем, понимаете... Но я ничего такого сказать не хочу. Может, это все и неправда.

-- Что рассказывают? -- спросила Мэри. -- Вы хотите сказать, что там собираются пьяницы? Мой дядя связался с дурной компанией?

Однако кучер не поддавался.

-- Не хочу лезть в это дело, -- твердил он. -- Ничего не знаю. Просто народ болтает всякое. Приличные люди в "Ямайку" больше не заглядывают. Вот вам и все. Прежде мы, бывало, останавливались там напоить и накормить лошадей. Да и сами заходили перекусить и хлебнуть пивка. Теперь же нет. Мы гоним лошадей мимо, покуда не доберемся до трактира "У пяти дорог", да и там особо не засиживаемся.

-- Почему все-таки люди не хотят бывать там? Что за причина? -настаивала Мэри.