Услышав звонок, Пьер снял трубку.

— Пьер? — спросил приглушенный женский голос.

— Да, я, — ответил Пьер, глядя, как кружатся снежинки над крышами домов Гармиш-Партенкирхена.

— Пьер Валенс, репортер?

— Он самый.

— Ну, пожалуйста, скажите что-нибудь еще... хочу убедиться, что это и в самом деле вы, Пьер...

— С кем я говорю? — удивился он. — Мне кажется, я где-то раньше уже слышал ваш голос. Кто вы?

— Вот теперь я убедилась — это действительно ты, дорогой Пьер, — с нежностью произнесла женщина.

Внезапно он все понял и обрадовался. В памяти всплыл Берлин, залитая солнцем заснеженная Курфюрстендамм; ветер, распахнувший полы женского пальто, развевающиеся легкие, светлые волосы. Он вспомнил ее.

— Валерия?

— Да, я.

— Неужели Валерия фон Далау?

— Ну, конечно же. Здравствуй, Пьер.

— Бог мой! Откуда ты звонишь? Где пропадала все это время? Я уж думал, что ты вообще канула в вечность. Чем ты теперь занимаешься? Как живешь?

— О, Пьер, я так рада снова слышать твой голос! Скажи, пожалуйста, мы не сможем увидеться сегодня?

— Конечно. Ты еще спрашиваешь! Как ты меня нашла?

— Прочитала в газете твой репортаж о Ближнем Востоке, а потом позвонила в редакцию и мне сказали, что ты уехал в Гармиш на весь лыжный сезон.

— Взгляни-ка в окно. Настоящая зимняя сказка! Кажется, этот волшебный снег будет идти до утра.

— Да, правда... Надеюсь, ты остановился в том же отеле? Помнишь, как ты примчался ко мне в жуткий снегопад? Ты не мог бы приехать ко мне побыстрей... как тогда?

— Конечно. Где тебя найти?

Вместо ответа в трубке послышались какие-то странные звуки.

— Ты слышишь меня, Валерия?

— Сейчас объясню, как доехать...

— У тебя какие-то неприятности? Что случилось? — Его охватило волнение.