— Записал? — спросил Денисов, успевший обо всем этом подумать, пока помощник писал.

— Все! — нарочито бодро отозвался тот.

— Что у вас нового?

— В отделе? — Он подумал: — Ничего… — Но тут же спохватился: — Бирюлеву повезло…

— Что там?

— Только сейчас звонили. Такое дело… В электричке ехал начальник с инспектором розыска. Заинтересовались двумя пассажирами. Что-то их насторожило. Попросили предъявить документы. Документов не оказалось… помощник говорил тяжело, как человек, привыкший молча делать порученное ему дело. — Тут подошел патруль. Обоих доставили в отделение. Вот результат: оба разыскивались! Бухарой.

— За что?

— Кражи и ограбление.

— Что у них там? — Антон поднял голову.

Денисов, не кладя трубку, коротко объяснил.

— Так и бывает, — сказал Антон, продолжая писать. — Пока одни занимаются несчастными случаями, другие в это время делают большие дела.

— А так больше ничего, — закончил помощник.

Денисов положил трубку. Проверка несчастных случаев: осмотр мест происшествий, прием объяснений от очевидцев и вынесение чаще всего постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела ввиду грубого нарушения пострадавшими правил нахождения на объектах железнодорожного транспорта была привычной жатвой милицейского дознания. К ней привыкали, насколько можно привыкнуть к непрекращающимся человеческим трагедиям.

Антон наконец отпустил понятых, уложил бумаги в портфель:

— Пошли?

Они вышли на платформу. Дождь, похоже, на этот раз прекратился окончательно, но крыши прибывавших электричек и окна вагонов были мокрыми.

Впереди, к переходному мосту от метро «Варшавская», шли люди.

Где-то далеко, у развилки двух шоссе, Варшавского и Каширского, скрежетал трамвай.