Мы сели на скамью, и я рассказал о своем проекте. Когда я закончил, он некоторое время в задумчивости смотрел на землю. Затем спросил:

— Кто-нибудь уже дал о себе знать после вашего объявления?

— Да. Я получил шесть писем.

Несколько минут он обдумывал мой ответ и снова спросил:

— Не могли бы вы дать мне имена ваших корреспондентов, если вам удалось их узнать, профессор? Я имею в виду лиц второй группы.

— Что? Как вы смеете?

— Я заплачу вам пятьсот долларов за каждое имя, конечно, при условии, что я сам займусь этими людьми.

Наконец кое-что стало проясняться в моей голове.

— Почему вы хотите знать именно эти имена?

Он улыбнулся.

— При моей специальности трудно установить контакт с клиентами. Я не могу афишировать свои услуги, как вы.

Мой вопрос был излишним, но, несмотря на это, я выдавил его из себя.

— Вы профессиональный убийца?

— Может, вместо пятисот долларов мы договоримся на комиссионные для вас? — ответил он уклончиво. — Скажем, процентов пятнадцать от моих доходов?

Я встал.

— Думаю, сейчас моя очередь отправиться в полицию.

Он пожал плечами.

— У вас есть доказательства против меня? Я буду отрицать, что мы с вами о чем-либо разговаривали, а отпечатки моих пальцев не найдут ни в одной полицейской картотеке.

Его глаза заблестели.

— По-видимому, вам не ясно, какое колоссальное дело мы можем из этого сотворить. Вам нужны исследования, не ограниченные рамками города. Вы могли бы провести национальный референдум и написать целый статистический отчет по результатам такого референдума. А ваша профессия стала бы превосходной рекламой.

— Никогда! Никогда, и еще раз — никогда!

Мужчина продолжал.

— Подождите с выводом, профессор. И не забудьте, что сотни ваших коллег подрались бы из-за моего предложения.

Я посмотрел ему вслед: как он пересек улицу и открыл дверцу элегантного новехонького кабриолета.

После вечерней лекции я приехал домой в своем уже почти что древнем лимузине.