Споткнувшись о бордюр цветочной клумбы, он рухнул на нее и остался лежать, раскинув руки крестом, задыхаясь, перепуганный, уверенный, что настал его последний час...

Прикосновение холодных мокрых цветов к лицу несколько успокоило его. Он подумал об Эстер... Наверняка ее тоже попытаются убить. Как она сможет защититься? Увечье делало ее совершенно беспомощной.

Он с трудом поднялся, секунду стоял неподвижно, вслушиваясь в тишину, снова окутавшую парк.

Где были напавшие на него? Вне всяких сомнений, они не остались на месте... Может быть, поехали на виа Джулия по другую сторону парка, рассчитывая, что он выйдет там?

Он решил выйти из парка в том же месте, в котором перемахнул через забор, и осторожно двинулся назад.

Под дождем парк выглядел мрачно. Артур Ламм не скрывал от себя, что буквально болен от страха. Его зубы стучали, а сердце замирало. Он вздрагивал при малейшем хрусте, готовый снова удирать со всех ног...

Он вышел на угол парка и внимательно оглядел улицу, слабо освещенную рядом замутненных дождем фонарей. Потом перелез через низкую ограду, пересек пустынную виа Маркони и осторожно двинулся вперед. Перед домом девятнадцать машины не было.

Ему захотелось все бросить, вернуться домой, забаррикадироваться там, а утром пойти в полицию, все рассказать и попросить защиту для себя и Эстер.

Эстер... Он с испугом представил себе упрек в ее огромных глазах... Она не поверит в историю, которую он рассказал, решит, что он просто струсил...

СТРУСИЛ.

Да, струсил! Но он не хотел, чтобы Эстер узнала об этом. Бегом он, может быть, еще успеет в гостиницу «Гарибальди».

Он свернул направо, на виа Рисмондо, потом налево, на виа Сан Франческо, пробежал мимо синагоги...

Виа Маккиавели. Слева виа Рома... Он чуть не остановился, прежде чем свернуть на виа Россини, где несколько часов назад его едва не сбила машина...

На колокольне церкви Сан Антонио прозвонило три четверти часа.