Был жалобен и слаб младенца крик. Как будто понимал малютка сын, Что вот он — беззащитен и один. А Файлакус? Живое сердце в нем От состраданья вспыхнуло огнем. Он кликнул слуг, велел дитя хранить, А мать умершую похоронить. Найденыша того забрал с собой И стал его счастливою судьбой. Он Искандаром отрока назвал И трон ему, как сыну, завещал. Другой хранитель памяти веков Так открывает корни двух родов. Даре румиец дочь — дитя свое — Вручил, как деревцо из мумиё. Но дело к недостойному концу Пришло: Дара вернул ее отцу. Лишь ночь царевна с мужем провела, И некий дар бесценный обрела. И был жемчужницею перл рожден, И мир был этим перлом изумлен. Среди преданий, что хранит Иран, Одно открыл неведомый дихкан, Что будто Искандаров было два. Один из них — как говорит молва — Разбил Дару, другой же пребывал Всю жизнь в походах и возвысил вал. Теперь поведал нам иной рассказ Царь мудрецов, живущий среди нас, Хранитель истины, чье слово — свет, Наставник наш, храни его Изед, Об Искандаре, о его делах Джами пропел нам в сладостных стихах. Пошел я той же трудною стезей; И летописи были предо мной. Но я, от малых знаний был немым, Придя к Джами, советовался с ним. «Двух Искандаров не было! — сказал