Тоже не то… Катя напрягла память. Тетя сказала.., что же она сказала? Ох, надо было записать.., тетя сказала…

Тут она вспомнила, что записала адрес и имя теткиной приятельницы на бумажку. Катя пошарила в карманах и сообразила, что оставила ту бумажку на столике у телефона. Похвальная привычка — все записывать не надеясь на память, только хорошо бы еще не забывать, куда положила свои записи…

И вдруг что-то щелкнуло у Кати в голове, и она вспомнила. Алла Марковна! Квартира девяносто шесть, Алла Марковна!

Она облегченно вздохнула, подняла коробку и вошла в подъезд.

К счастью, лифт работал. Правда, стены были исцарапаны, прожжены окурками и украшены наскальными изображениями сомнительного содержания и низкого художественного качества, но он все-таки ехал. Иначе Кате пришлось бы тащиться с неподъемной роклетницей на восьмой этаж, а такой подвиг ей сегодня был явно не по плечу.

Кабина остановилась, двери лифта со скрипом разъехались, и Катерина увидела перед собой нужную квартиру. Ее мучения подходили к долгожданному концу Она позвонила, и почти в ту же секунду дверь распахнулась. На пороге стояла раскрасневшаяся женщина в старомодном темно-синем платье с белым воротничком.

— Проходите, проходите! — она отступила в сторону, пропуская Катю — Проходите скорее!

— Мне нужна Алла Марковна, — заученно проговорила Катерина, — она здесь?

— Все уже давно здесь, — женщина деловито подтолкнула Катю к вешалке, — проходите!

Катя не хотела задерживаться надолго, но странная женщина уже помогала ей снять куртку и подталкивала ее к открытой двери комнаты, откуда доносился гул многих голосов — Мне только отдать… — попыталась Катя сопротивляться, но женщина ее не слушала. Она втолкнула ее в комнату, где за длинным столом сидели в тесноте человек сорок, и крикнула кому-то:

— Валя, еще одну рюмку дай, а тарелка стоит на буфете!

Катю подтолкнули к столу, и она оказалась между теткой в мелких рыжеватых кудрях и тщедушным лысым дядечкой лет пятидесяти.