преисподней огни,
Сквозь холодную корку бетонного пола нам
пятки лижут они,
Заставляя плясать веселей на обломках
искалеченных судеб.
Вечеринка в разгаре, афтепати не будет.
Мы хотим танцевать, как завещал нам Цой
в конце XX века:
Конец света — неплохой повод, чтоб
замутить дискотеку!
Jungle iz massive! Откройте сердца
для позитивных вибраций!
Пусть когти радиации снаружи царапают
нашего бункера панцирь —
Нам тут хоть бы хны, и, кажется, лучшее,
что в жизни сделали мы,
Это как раз вот этот чертов пир во время
чумы!
Run’, way, run’, way! From de radiation!
Move, move! Say goodbye to de sun!
Hide, hide from de murderous rays —
Welcome to de last party ina de history
of de human race!
....они еще долго куролесили, допивая алкоголь и танцуя, джемили, спорили о чемто, Саша успел даже пообниматься с одной из эмодевчонок, глядя, как играют другие музыканты. Когда именно закончилась эта безумная вечеринка, точно сказать не мог никто — этот подвал никогда не провожал закатов и не встречал рассветов, здесь всегда было одно, навечно закованное в безмолвный бетон время.
Скорее всего, безумный праздник завершился для всех поразному — бухла было много, и никто не сдерживал явно общее для всех желание напиться в стельку.
Для Саши тусовка прогорела, когда он понял, что уже несколько раз превысил свою допустимую норму алкоголя. Держась за стены, он добрел до той части подземелья, где репетировала их группа, и упал на кучу из обрезков ковролина в одной из комнат. Он еще какоето время лежал, пытаясь бороться с «вертолетами», потом коекак встал и отполз в сторону. Его вырвало. Он с трудом вернулся обратно, лег на спину, ничего не соображая, уставившись широко раскрытыми глазами в маслянистую темноту и моля высшие силы о том, чтобы поскорее отключиться. Высшие силы смилостивились над ним, и через какоето время Саша провалился в глубокое, без сновидений, забытье.