Саша повернулся и твердым шагом отправился в сторону цеха. Кирилла со Стасом вроде не было на собрании, скорее всего они так и торчат в углу цеха, ковыряясь со своими горшками. Там сейчас точно самое теплое и светлое место во всем этом мрачном подземелье, и Саше захотелось пойти к ним.

В углу цеха, в отдалении от основных жилых помещений базы, Кирилл со своими ребятами оборудовали себе нечто вроде лаборатории. Некогда просто хорошие друзья, приходившие порепетировать, а теперь — своеобразные фермеры этого подземного мира. Они не жалея сил корпели над бледными растениями, стебли которых тянулись из железных ванн и деревянных ящиков от колонок к животворному излучению ламп дневного света. Ящиков из тех самых колонок, из которых когда­то звучала музыка — солнечное регги с легкими позитивными текстами.

Кирилл и его музыканты любили покурить дурь. Благодаря этой привычке, которую кто­то находил вредной, а кто­то, наоборот, считал неотъемлемой частью своего образа жизни, стал возможен серьезный эксперимент, на который все обитатели убежища сейчас смотрели с большой надеждой.

Раньше Кирилл был студентом Тимирязевского сельскохозяйственного колледжа, увлекался гроуверстовом и вообще интересовался разного рода наркотиками и технологиями их производства. В его рюкзаке, валявшемся в углу репетиционной комнаты, пока он отрабатывал двойки на малом барабане, а наверху город превращался в пыль, лежала толстенная пачка листов, на которых подробно описывалось создание установок для домашнего выращивания марихуаны, псилоцибиновых грибов и многое другое — чуть ли не до технологий разведения каких­то особенных жаб. Там же были обширные цветные каталоги растений и животных, содержащих различные яды, наркотические и психотропные вещества.

Текст этот, раньше являвшийся просто элементом странноватого и неодобряемого многими хобби, хранился теперь в администраторской чуть ли не как Священное Писание, завернутый в пленку и тщательно спрятанный в укромном месте наряду с другими самыми важными для базы вещами.