— Симпатичный чувак.

— Везет же людям!

С виду они знали почти всех жителей района. Тех же, кто ходил на троллейбусную остановку, они знали наперечет. Кое-кто из этих людей, сам того не ведая, получил новое имя: Соня, Хромой, Эта с рыжей лисицей, Иисус, Цветочный дядечка.

— Глянь-ка, какой чудной старик! — сказала одна из продавщиц. — Нездешний… Наверно, к нам зайдет…

Старик вертелся возле стеклянной двери, подносил к самому носу какую-то бумажку и в конце концов все-таки вошел в магазин. У него был бегающий, все осуждающий взгляд, и лицо выражало ту непреклонную решимость переделать мир во что бы то ни стало, от которой у всех работников, имеющих книгу жалоб и предложений, душа уходит в пятки.

Продавщицы моментально перестали подпирать стену, кассирша любезно улыбнулась.

Старик сгорбился, подошел прямо к ней и без околичностей приступил к расспросам.

— Что здесь написано? — он протянул скомканную бумажонку, по-видимому, клочок некогда существовавшей тетради в клетку.

— Улица Вирснавас, четыре, четвертый корпус, тридцать первая квартира, комнаты солнечные, окна на север… — прочла вслух кассирша.

— Это который дом будет? Я добрых полчаса хожу, время уже к семи, а найти никак не могу! Кто здесь отвечает за нумерацию домов?

— Мы живем не здесь, — кассирша пожала плечами, перекладывая деньги в брезентовый инкассаторский мешочек, и добавила, что, по ее мнению, надо обойти дом вокруг, потом свернуть направо мимо третьего корпуса и там уже кого-нибудь спросить, кто-нибудь там да найдется.

— Спасибо! — коротко бросил старик и проворно засеменил к выходу.

— Квартиру меняет, — лениво отметила кассирша, пломбируя инкассаторский мешочек. Денег было немного, неполных двести рублей, и она подумала, что за нынешний месяц опять, наверно, не будет премии, потому что вряд ли удастся выполнить план. Она могла бы поспорить, что многие жители квартала купили в нынешнем месяце жакетки и джемпера, но сделали это, конечно, в центре. По инерции.