В холле вновь воцарилась гробовая тишина.

Малко инстинктивно прижался к углу лестницы. Было бы слишком глупо позволить разорвать себя на части ни за что ни про что.

Сержант подал знак китайцам-полицейским. Один из них осторожно постучал бамбуковым шестом по подозрительной коробке, пытаясь повернуть ее обратной стороной. Коробка скользнула по диванчику. Испугавшись, китаец сделал неверное движение, и от толчка коробка мягко соскользнула на пол!

Послышался приглушенный вопль. По-прежнему сидевший за своим столиком помощник управляющего уже окончательно потерял человеческий облик...

Бормоча под нос проклятия, сержант встал и, пройдя два шага, взял коробку в руки.

Для помощника это было уже слишком: потеряв сознание, он сполз со стула.

Прикинув на руке вес коробки, сержант расхохотался. Он снова положил «бомбу» на пол и придавил ее тяжелым армейским ботинком. Картонная коробка развалилась: внутри было пусто! Лихо перепрыгнув через стойку, один из портье быстрее всех подбежал к ложной бомбе. Сержант с невозмутимым видом уже разрывал коробку огромными красными ручищами, одновременно опрашивая столпившихся вокруг него четырех или пяти угодливых служащих. Разумеется, никто ничего не видел и не слышал. Надпись на коробке гласила по-китайски: «Смерть империалистам – поджигателям войны».

Один из полицейских подбежал к сержанту и прошептал ему на ухо: в миле от «Хилтона», на Хенесси-роуд, обнаружена бомба, лежащая между трамвайными рельсами. Уличное движение парализовано. Сержант-англичанин собрал обрывки картонной коробки и, отдав честь всем присутствующим, вышел. Это была уже седьмая бомба с начала его дежурства.

Лежавший рядом с Малко китаец встал и, стряхнув пыль, проворчал:

– В один прекрасный день бомба окажется настоящей, и мы все умрем...