Казалось, безучастный оператор «Макса» бросил рассерженный взгляд на Уайза: операция на Кубе была запретной темой, позором ЦРУ, клеймом, о котором никогда не упоминали в разговоре. Неудавшаяся высадка десанта на Кубе была предпринята на основании непроверенных, необъективных данных...

– С тех пор мы продвинулись вперед, – продолжал Уайз. – «Макс» находится у нас на службе только шесть месяцев, и нам понадобилось время, чтобы научиться на нем работать... «IBM» обожает продавать крупные ЭВМ, но когда приходит время их настраивать, инженеры-наладчики вдруг впадают в состояние нервной депрессии. Но сейчас, наконец-то, все в порядке...

– Вы привели меня сюда, чтобы я приобрел комплекс неполноценности? – несколько растерянно спросил Малко, выслушав объяснения Уайза.

Шеф оперативной части ЦРУ соизволил улыбнуться:

– Вы имеете непосредственное отношение к нашим ЭВМ. «Макс» определил предстоящее вам задание. Взгляните.

Уайз склонился к оператору третьей машины и шепнул что-то ему на ухо. Тот встал и, вынув из шкафчика пачку оранжевых карточек, вставил их в ЭВМ. Нажав на несколько кнопок, оператор стал ждать результата.

Гул машины усилился. В течение нескольких секунд ничего не происходило, а затем пришло в движение печатное устройство телекса, с большой скоростью выдавая результат и фиксируя его на бумаге. Малко и Уайз склонились над развертывающимся перед ними листком с тремя словами:

«Непосредственная опасность. Действовать».

Гудение машины стихло. Дэвид Уайз вырвал листок и положил в карман.

– Что это значит? – нахмурил брови Малко.

– То, что вы отправляетесь в Гонконг, – спокойно ответил шеф оперативной части. – Это не мое решение, и если бы что-то зависело от меня, то я предпочел бы дать вам возможность отдохнуть после всех ваших злоключений...

Уайз бережно закрыл тяжелую защитную дверцу «Макса». Малко прищурил глаза цвета расплавленного золота, которые в моменты крайнего неудовольствия становились зелеными.