Закончить ему не пришлось. Без стука вошел Филипенко.

- Вижу - огонь. Решил зайти сказать. - Он показал пальцем в потолок. - Марина Викторовна там? С Михайлычем? Как ему?

- Не хуже, чем было. Ты что сказать собрался?

- Если не хуже, тогда хорошо. Помощи-то ждать долго. Связи не будет, столбы посносило. И мост тоже.

Сообщил он это обычно. Видно было, что здесь, в горах, событие такое не относилось к числу экстраординарных.

- Откуда вы знаете про мост? - спросил Мазин.

- Да сбегал. Я как стал звонить, молчит, зараза. Факт, столбы понесло. Значит, и мосту не устоять. Я ремонтникам двадцать раз говорил: на соплях держится. Все ж, думаю, нужно сбегать. Пошел - точно.

- Трудно было идти?

- Мне-то? Какой тут ход! По дороге километров десять.

- Выпей, Матвей, согрейся, - предложил Сосновский.

Егерь посмотрел на бутылку, причмокнул губами.

- Охота, конечно, но жинке зарок дал. На месяц.

- Хорошее дело - крепкая воля, - сказал Мазин. - Сейчас мы еще раз проверим вашу выдержку. Давайте поднимемся к Калугину.

- Не потревожим? - заколебался Филипенко.

- Не беспокойтесь.

В мастерской Мазин поднял свечу к лицу Матвея Егерь прищурился и наклонился над тахтой.

- Шестнадцатый калибр, не иначе, - пояснил он профессионально. - Да и ножик еще. Ножик зря. По мертвому резали, крови-то нет. Эх, жисть человеческая, сегодня жив, завтра нету! Кто убил, нужно понимать, не знаете, раз меня испытываете...

Возразить было нечего.

- Сам-то что скажешь?

- Ничего не скажу. Неожиданное дело. Милиция нужна.

- Связи нет.

- Ну сбегаю. Местечко знаю. Там пихта над скалой сломанная. Если петлю закинуть капроновую, можно на тот бок перескочить. Только по светлу.