- Да.

- Один?

Снова короткое "да". Парень произносил совсем мало слов, но голос его что-то напомнил Мазину.

- В палатке живешь? - продолжал выспрашивать Борис Михайлович.

- Ночую у Калугина.

Спасла парня от дальнейших признаний девушка. Она шла по дороге легким, привычным к горам, шагом. Сосновский широко распахнул дверцу:

- Галина Константиновна? Прошу.

Девушка заколебалась.

- Что тут ехать... Два километра осталось.

- Не нужно обижать трех одиноких мужчин, - сказал Борис Михайлович серьезно, и девушка села рядом с парнем в ковбойке.

- В Дагезан вы, конечно, по личному делу? - Сосновский прибавил скорость. - Школы там нет, да и время каникулярное.

- Какое может быть личное дело у учительницы! Хочу егеря повидать. Говорят, он самолет нашел, что в войну сбили.

- Самолет? - встрепенулся парень. - На Красной речке?

- Не знаю.

- Зачем он вам?

- Как зачем? Это же наш самолет, советский. Перенесем погибших в поселок, родственникам напишем.

- Удастся ли опознать? - усомнился Сосновский.

- Не опознаем, могилу Неизвестного летчика сделаем.

Дагезан появился из-за очередного поворота. Ущелье расширилось, отвесные склоны сменились пологими, поросшими густым орешником. Ниже под серыми потемневшими крышами примостились дома, окруженные садиками и огородами.

- Повезло мне, дома Матвей, - обрадовалась учительница, показывая в сторону от дороги. Там, за низким заборчиком из штакетника, стоял мужчина в гимнастерке без пояса и разглядывал "Волгу", прикрыв от солнца глаза ладонью. - Он ведь в горах больше...

- Мне тоже нужен Филипенко, - сообщил бородатый и вышел вслед за Галиной.

Мазин снова прислушался к его голосу. На этот раз он показался ему не только знакомым, но и озабоченным.

Они пошли тропинкой через мокрый луг, где местами были проложены широкие доски. Галина обернулась и помахала рукой.