Роджерс сидит на кровати в своей комнате, свет не включает. Он в брюках, в футболке, без обуви. Сидит всю ночь, точнее, что от нее осталось после шоу в гараже. Скоро утро.

Дверь комнаты открыта на два дюйма, как раз чтобы контролировать происходящее снаружи.

Сквозь щель в комнату проникает полоса света из коридора. По полу добирается до кровати, поднимается вверх, на кровать, руку и плечо Роджерса. На руке световое пятно смотрится как шеврон. Роджерс чувствует, что шеврон он заслужил.

Роджерс смотрит, слушает, ожидает. Выжидает. Он видел, как гостиничный коридорный вбежал в комнату с пинтой и льдом. Через минуту выбежал, подбросил на ладони четвертак. Позже пронесся во второй раз. Еще пинта, еще лед.

Две пинты… Как раз, подумал Роджерс, но не двинулся с места.

Парень вернулся в коридор. Так, время пришло. Роджерс подошел к двери, высунул голову, подозвал коридорного:

— Сколько он тебе дал в этот раз?

— Всю мелочь, что у него оставалась. Все выгреб!

— Уже хорош? — Роджерс кивнул в сторону двери.

— Да, уже набрался. Скоро отключится.

Роджерс снова кивнул.

— Дай мне свой ключ.

Парень смутился.

— Не бойся, у меня разрешение администратора. Можешь проверить.

Парень отдал ключ, но уходить не спешил.

— Иди, иди. Без тебя справлюсь.

В свою комнату Роджерс не вернулся. Как был, в футболке и без обуви, приник к двери подопечного. Слышал приглушенные ковром шаги. Шагавший иногда натыкался на мебель, тогда раздавался стук и соответствующее ругательство. Иногда горлышко бутылки с веселым звоном касалось сосуда для питья. Роджерс представлял себе изменение угла наклона бутылки по мере ее опустошения. Скоро. Опять шаги. Мечется, как будто в поисках выхода.

Бутылка бухнулась на ковер.

Еще чуток…

Невнятные фразы, едва угадываются слова: