– Занозисто! – ставил внизу рукописи размашистую подпись.

Есаулов поздоровался с коллегами, тряхнул густым казацким чубом и шепнул на ухо Ирине:

– Ждут Камергерова, поэтому и не начинают!

Наконец в дверях произошло оживление, и в окружении свиты появился крупный московский чиновник Камергеров. Вместе с ним возникла и шумная толпа журналистов, которые тянулись к большому человеку микрофонами и телекамерами.

Среди этой озабоченной братии Ирина заметила мрачного одутловатого мужчину, на телекамере которого красовалась яркая наклейка «Что?».

Дождавшись, когда телевизионщик отошел от Камергерова, Ирина встала из-за столика и направилась к нему.

Вслед ей донесся завистливый шепот Мармеладова:

– Ну конечно, наша Агата Кристи пошла на абордаж! Каждый человек – сам кузнец своей популярности!

«Делай после этого людям добро!» – подумала Ирина.

Она поравнялась с телевизионщиком и вежливо обратилась к нему:

– Простите, вы случайно не Андрей Званцев?

Тот отчего-то уставился на нее с ненавистью и рявкнул: – Нет!

– А где он? Он сегодня придет?

– Не придет! – Мужчина заскрипел зубами и демонстративно повернулся к Ирине спиной.

Ирина недоуменно пожала плечами и попятилась.

«В чем дело? – подумала она, остановившись возле огромного зеркала и придирчиво оглядев свое отражение. – Почему этот мужчина так мне хамит? Ему на вид лет сорок… тот самый возраст, я должна еще вызывать у него естественный мужской интерес… неужели я сегодня плохо выгляжу? Да нет, платье сидит отлично, и вообще, с внешностью вроде все в порядке… тем более что все остальные поглядывают заинтересованно…»

Убедившись, что выглядит действительно неплохо, Ирина предприняла еще одну попытку. Подойдя к телевизионщику, она мило улыбнулась, преодолев вполне оправданное раздражение, и еще раз спросила: