Спустившись по винтовой лестнице, приятели пересекли холл первого этажа и оказались в полутемной прихожей, обставленной японской мебелью.

- Неплохая у тебя квартирка, стильная, - гость не спеша облачился в вельветовую куртку и присел, шнуруя кроссовки, - сколько платишь за неё?

- Согласно контракту, - улыбнулся Андрей. - Она того стоит.

Покончив со шнурками, Гном медленно разогнулся, затем поднял с пола тяжелую спортивную сумку и некоторое время пристально рассматривал товарища, словно фотографируя на память.

- Ты работаешь-то где сейчас?

- Там же, у Бергмана. Голые задницы фотографирую.

- Слушай, Андрюха… Мне только не ври, хорошо? Агентство Бергмана закрыли ещё в прошлом году. Я был у Алика, он сказал…

- Что он сказал?

- Трес бьен, мон ами. Он сказал, ты нигде не работаешь, а живешь широко. Это твои дела, конечно, но я же не посторонний… Хотя бы для виду устройся куда-нибудь; сам видишь, какие времена настали.

- Я вижу, амулет у тебя необычный какой-то. Полумесяц вроде… Ты что, ислам принял?

- Нет пока, просто интересуюсь. В Легионе сейчас почти все ребята - мусульмане.

- Ясно. Ну, что ж, легионер, попутного ветра! Вернешься от предков - сразу ко мне! Прокатимся, новую Москву посмотришь…

- Без вариантов! Давай, старик, до встречи!

Хлопнув приятеля по плечу, Гном резко, по-армейски, развернулся и, также резко открыв дверь, вышел.

- Vive l’Empereur! - слова Андрея разнеслись по подъезду. Постояв ещё с полминуты на пороге и глядя на старинную мраморную лестницу вслед ушедшему гостю, Андрей вернулся в квартиру.

Пройдя в холл, он остановился в нерешительности, затем присел на небольшой диванчик, вытянув ноги к камину. Через несколько секунд инфракрасный датчик камина мигнул, послышалась тихая музыка, а за псевдометаллической, под старину, решеткой вспыхнуло темно-желтое пламя искусственного очага.