"Перед проходом поезда, - показал Окладский, - мы подъехали к оврагу и остановились на условленном месте. Я вынул провода из земли из-под камня, сделал соединение, включил батарею и, когда царский поезд показался в отдалении, привел в действие спираль Румкорфа и сказал Желябову: "Жарь!" Он сомкнул провода, но взрыва не последовало, хотя спираль Румкорфа продолжала работать исправно..."

Измученные непосильным трудом и роковой неудачей, Желябов и его товарищи вернулись домой. Как показал Окладский, он уговорил Желябова проверить, почему не произошло взрыва, и на следующий день они снова направились к насыпи. Оказалось, что провода были перерублены, по-видимому, лопатой, ибо в это время путевые сторожа очень старательно ухаживали за железнодорожным полотном, то и дело его подравнивая и подчищая.

После этого Желябов и его товарищи покинули Александровск. Взрыв императорского поезда, подготовленный под Москвой, также, как известно, не удался. Покушение было раскрыто. Охранка заметалась. Начались массовые аресты. В числе других был арестован и Окладский, представший перед военным судом на известном "процессе шестнадцати".

- Да, я член партии "Народная воля", - ответил Окладский на вопрос председателя суда. - Да, я участвовал в подготовке взрыва. И если он не произошел, то это от меня не зависело...

- Каково ваше вероисповедание, подсудимый Окладский? - спросил председатель суда.

- Мое вероисповедание социалистическо-революционное, - ответил подсудимый.

В зале, заполненном "избранной" публикой, зашептались. Жандармы, окружавшие скамью подсудимых, многозначительно переглянулись. Директор департамента полиции Плеве, сидевший в креслах для почетных гостей, за спинами судей, поднялся, вытянул бледное худое лицо с немигающими глазами, долго разглядывал подсудимого, а потом, подозвав к себе взглядом своего помощника Судейкина, что-то ему прошептал.