– Бери, сынок. Хоть мы ее и убили здорово, тягая прицепом по десять ульиков за раз, через эти чертовы колдобины, с гречихи на акацию и обратно, но тебе еще послужит. Кольца я новые поставил, ходовая в порядке, шины до зимы побегают… Масло менять не забывай, вот и весь сказ…

– Батя, тебе же одному тяжело будет, с пасекой, с хозяйством… - завел старую пластинку Андрей, - и потом, как ты без колес-то?…

– Вот что, - Бандура-старший положил натруженную руку на плечо сыну, - вот что, парень, - мы все уже обговорили. Тяжело, легко - нечего тебе тут горбатиться. Успеешь еще… Я из дома таким как ты уехал…

– Ты в училище ехал…

– Ну… - отец потрепал сына по затылку, - куда мог, туда и уехал. Ты, между прочим, тоже - не на голое место выбираешься… Ты вот что, Андрей, письмо Правилову из бардачка забери, лучше положи в права, а то вытащат еще.

– Будет сделано. - Андрей взял под козырек.

– К пустой голове руку не прикладывают… - отец хмуро посмотрел на часы. - Ну, давай, с Богом. Пора ехать, сын. - С этими словами Бандура-старший расстегнул браслет и вручил часы Андрею. - На вот. Куда в столице без часов?…

В этот момент, в момент расставания, Андрей увидел отца как бы со стороны. Будто не разлучались они надолго, а напротив - встретились после долгой разлуки. Отец выглядел неважнецки. - «Он так здорово сдал, а ты даже не заметил этого». Поседел, сморщился, да что там говорить, попросту ссохся.

«Так выглядит абрикос, из которого на чердаке делают урюк, чувак». - Сообщил Андрею его же внутренний голос. Внутренний любил время от времени выдать какую-то гадость, водилось за ним такое, и Андрей об этом знал.

«Не смей так об отце говорить»! - одернул себя Андрей.

«Я не говорю, - я думаю»… - возразил внутренний.

Андрей обнял отца, - суетливо, как бы боясь показать, насколько он ему дорог, но, вопреки всем стараниям, таки шмыгнул носом.