Впрочем, водитель «БМВ», быстро утратив терпение, - если это человеческое качество вообще было ему знакомо - ударил по клаксону, и, не сбрасывая скорости, а напротив, даже прибавив, устремился на обгон справа. Бандура, успевший краем глаза заметить разве что промелькнувшую позади тень, крутанул руль в ту же сторону. В следующую секунду уши заполнили скрежет рвущегося металла и пронзительный визг тормозов. Серебряным фонтаном брызнули стекла.

Звук автомобильной аварии трудно с чем-либо спутать. Он короток, как выстрел, он полон вырвавшейся на свободу энергии. Он страшен, потому что означает уже случившуюся беду. Сколько бы не бились звукооператоры, пытаясь придать реалистичность саундтрэкам остросюжетных фильмов, мы сидим перед телевизором без опасения схлопотать инфаркт - звук все равно не тот.

* * *

– Ни хрена себе! - Старший сержант Задуйветер загреб пятерней волосы, смахнул на пол фуражку и даже не заметил этого. - Ну, и ни хрена себе!

Они с напарником - Задуйветер за рулем патрульной «пятерки», а напарник на сидении пассажира - уже минуты две, как срисовали приближающуюся на большой скорости крутую иномарку и прикидывали в уме, - «тормозить, типа, или нехай прет себе наКиев, от греха подальше». Когда расстояние до иномарки, - «кажись, „БМВ“, а?…» - сократилось метров до двухсот, а Задуйветер, нашаривая жезл, кряхтя лез из кабины, - решились все же остановить, - «БМВ» врезалась в идущую впереди желтую «тройку», и машины закружились по дороге, будто обезумевшие фигуристы.

* * *

Андрей вцепился в руль и что есть силы, нажал на тормоз. Движение безнадежно запоздало, он и сам понимал это.

«Твою мать! Вляпался! Ах, елки-палки. На последних долбаных километрах!»