– Дядя Коля, они ж его прибьют! - подал голос напарник, молодой соседский пацан, которого сам Задуйветер и пристроил по доброте душевной с пол года назад в органы.

– Ну шо ты: дядя Коля, дядя Коля?! - поступающий вовсю адреналин окрасил лицо Задуйветра буряковым цветом. - Да сейчас хрен разберет, по нынешним временам, мать их, кого тут «это», а кого - нет. Вот шмальнут в пузо… - они выбрались из патрульной машины и, поправляя белые портупеи, двинулись к месту ДТП, превращенному участниками аварии в площадку для боя без правил.

Нужно сказать, что продавщицы маленького придорожного базарчика, послужившие основой бандуровской фантазии о скульптурной группе колхозниц, уже куда-то исчезли. Вот только что были тут, топтались и галдели, перемалывая языками последние районные сплетни, глядь - и нет их. Расположенный неподалеку коммерческий ларек, считавшийся в Гробарях первой рыночной порослью, тоже успел закрыться с быстротой глубоководной тридактны, учуявшей приближение осьминога.

Вообще говоря, если уж на то пошло, первой рыночной порослью Гробарей следовало бы, по справедливости, назвать кипучую деятельность председателя местного совета, но о ней мало кто знал, осведомленные же предпочитали помалкивать.

Пройдясь взглядом по наглухо задраенным ставням, на которых, по его мнению, теперь не хватало разве что вывески «ВСЕ УШЛИ НА ФРОНТ», сержант Задуйветер прочистил горло и… обомлел, заметив, наконец, в руке одного из драчунов ПИСТОЛЕТ.

– Так я и знав, так я и знав! - застонал Задуйветер, сделал еще пару шагов по гравию (ноги, сволочи, перестали гнуться), одновременно вытаскивая из кобуры штатный ПМ и пытаясь совладать с мочевым пузырем. Пузырь, падлюка, предательски налился свинцом в попытке выйти из-под контроля. Задуйветер послал пузырь в задницу, яростно передернул затвор и гаркнул на всю улицу не своим голосом: