– Вот дерьмо, - кратко охарактеризовал ситуацию Правилов. Поводов радоваться замечательному весеннему вечеру у него не осталось вовсе. Правилов рывком покинул джип и легко взбежал по ступенькам, зычно гаркнув на ходу:
– Протасова с Армейцем ко мне!
Он уже шагал в дверной проем, когда услышал за спиной шум внезапно завязавшейся потасовки и чей-то отчаянный крик:
– Товарищ полковник! Мой батя воевал с Вами в Афгане!…
Правилов резко развернулся на каблуках и увидел молодого парня, бегом пересекающего дворик. Трое охранников неслись следом, еще четверо наперерез.
«Долбаные тюти», - мелькнуло в голове Правилова.
В центре двора беглец столкнулся с преследователями и образовалась куча, характерная для матчей по регби. Правилов улыбнулся, представив, что бы было, окажись паренек обвешанным бомбами террористом-смертником, и эта идиотская мысль подняла ему настроение.
* * *
Проводив взглядом вкатившие во двор машины, Андрей в пассажире головной сразу признал Правилова. Вообще говоря, он ориентировался по фотографиям десятилетней давности, черно-белым, невысокого качества, но все же полагал, что не ошибся. На снимках, привезенных майором Бандурой из Афганистана, Правилов встречался несколько раз: отец и Правилов на броне БТРа, в танкошлемах, сдвинутых у обоих на затылки, они же с солдатами на каком-то мосту, позади что-то вроде мрачного горного склона. То были обычные фотографии из старого армейского альбома, любовно обтянутого толстым красным сукном. Вот, кстати, яркий пример обыкновенной для тех лет солдатской самодеятельности.
– Сам альбом перетягивал? - заинтересовался Андрей.
– Бойцов заставил, - отмахнулся отец.
Показывая альбом сыну, Бандура-старший еще высказался в таком духе, что появление экспресс-лабораторий «Кодака» разделило мир фотографий на две части - до «Кодака» и после. «До» как-то сразу постарели, словно игрушки детства, заткнутые, за ненадобностью, на чердак.