– Ты сам сказал, что Алю нельзя оживить.

– Я так сказал? – удивляется Женька.

– Ну да. Я же не глухой.

– Да, я так сказал. Но ты должен верить в себя. Поэтому подумай. Я даю тебе сутки. Кстати, ящик пива не считается.

– Ты серьезно?

– Я тебя прощаю. У тебя по-прежнему есть три желания.

– Постой… Насколько я тебя знаю, ты ничего не делаешь просто так. Что ты задумал?

– Кого ты имеешь в виду?

И в самом деле, кого? К кому он сейчас обращается?

– У тебя ровно сутки, – говорит Женька-джинн. – Если ты не передумаешь, я поставлю перед тобой всю выпивку, какую ты только пожелаешь, и исчезну. И ты получишь то, что хочешь.

– Смерть?

– Да, – лицо у Женьки серьезное.

– И я соединюсь с Алей на том свете?

– Когда-нибудь, возможно.

– Но ведь если люди любят друг друга, разве после смерти они не становятся одним целым?

– Не забывай, что она ангел. А ты… – Женька смотрит на него с сомнением.

– Да, признаю, я грешен.

– И очень грешен, сладкий мой.

– Женщины не в счет, все они были до нее, – торопливо говорит Алекс.

– А все остальное? Ты занимался бизнесом, не забудь.

– Что, и это считается?!

– А как же! – в руках у Женьки появляются счеты. Обычные канцелярские счеты, допотопный инструмент сведения балансов. Теперь Туманов верит, что это джинн. Притащить в дом такое старье! – Что, сладкий мой, прикинем? Начнем сначала. С «Газели». С водителя, которого мы наняли и которому мы… Дальше продолжать? – выждав паузу, Женька щелкает черной костяшкой: – Которому мы не заплатили. Р-раз!

– Убери, – тихо говорит Алекс.

– Я просто открыл счет твоим грехам. И это не считая женщин! Ну что, сладкий мой? Куда мы тебя отправим после смерти? В рай? А не жирно тебе будет? Одной Алей не спасешься.