В эти-то десять минут он и влюбился насмерть. Сердце стучало где-то в виске и почему-то справа. У него все перепуталось, и в голове, и во всем организме, который он до сих пор считал абсолютно здоровым. Оказалось, что в нем таится загадочная болезнь. Эта болезнь называлась любовью. Она мирно спала, пока к ней был иммунитет, но стоило ему увидеть эти огромные голубые глаза… которые она подняла от меню и, глядя ему в переносицу, тихо спросила:

– А что вы посоветуете?

«Пойти сегодня вечером на свидание со мной», – подумал Туманов, а вслух сказал:

– Вы мясо едите?

Она залилась краской и кивнула, будто признаться в том, что ты не вегетарианец, невыносимо стыдно. Он не выдержал и тоже покраснел, словно и в самом деле задал вопрос неприличный до крайности. «Господи, как глупо!» Вообще-то он не страдал ни косноязычием, ни застенчивостью. А тут как отрезало. В момент, когда надо было проявить весь свой неординарный ум и вообще все, на что он, Александр Туманов, был способен, он вдруг стал идиотом. Стоял и молчал, чтобы не сказать очередную глупость.

Когда Аля наконец выбрала пиццу, он уже был смертельно болен.

– Сколько ждать? – деловито спросила подруга. – Нам с собой.

«Здесь разве есть еще кто-то? – удивился он. – Кто-то кроме нас с Ангелом?» И сказал, обращаясь исключительно к смертельному вирусу, сразившему его наповал:

– Двадцать минут.

– Двадцать минут! – ахнула подруга и дернула ту, что уже была для него всем, за рукав: – Аля, идем отсюда!

– Давай подождем, – тихо сказал голубоглазый ангел, видимо что-то почувствовав. Как потом выяснилось, это была любовь с первого взгляда.

– Так долго, двадцать минут, – заныла подруга.

«Двадцать минут», – сладко пело его сердце, когда он нес на кухню заказ. «Если за двадцать минут ты не найдешь способа заполучить номер ее телефона, тебе лучше умереть».

Он сделал гораздо больше. Когда время истекло и пицца была готова, а ее телефонный номер все еще оставался неопознанным, Туманов вдруг сказал: