- Нам ничего не рассказывали, - очень тихо произнес неприятный тип, осторожно оглядываясь по сторонам, - мы просто считали, что вы захотите вернуться в Тбилиси.

- Но не таким путем. Вы хотите, чтобы я стал вашим сообщником или компаньоном. Думаете, я ничего не понимаю? Узнали, что я работал в охране Звиада Гамсахурдиа, и решили, что могу стать вашим сообщником, так как не люблю нынешний режим в Грузии. А я служил не Гамсахурдиа. Я просто работал в охране президента. И никогда и ни за что не буду работать на таких, как вы. Даже если мне не очень нравятся те, кто сидит сегодня в Грузии. И даже если буду умирать с голода и нуждаться в куске хлеба.

Собеседник чуть усмехнулся, посмотрев с заметным сожалением на сидевшего перед ним Давида Алексидзе.

- Вы идеалист, - сказал он, - таких, как вы, уже нет. Я думал, в бывшем КГБ их тоже не было. Видимо, я ошибался. До свидания. Может, я оставлю свой телефон?

- В этом нет необходимости, - твердо сказал Алексидзе.

- Всего хорошего. - Его собеседник вышел из зала, поднялся по ступенькам наверх, в гардероб. Уже на улице, перейдя через дорогу, он подошел к темно-синему "Ауди". Оглянувшись, сел на заднее сиденье, где уже находился один пассажир.

- Ну что? - спросил пассажир. Он был в темных очках.

- Он не согласился. Говорит, что не хочет работать против Грузии.

- Больше ничего не сказал?

- Сказал, что мы ошиблись, посчитав, что он может стать нашим компаньоном.

- Он тебя вычислил.

-Но...

- Он тебя вычислил. У тебя уже вторая неудача. По-моему, это многовато.

- Только вторая. Во всех остальных случаях все было нормально.

- Все равно много. Сам знаешь, что тебе нужно делать, или подсказать?

- Знаю.

- Прямо сегодня. Постарайся хоть это сделать нормально.

Алексидзе заканчивал ужин. Он любил иногда посидеть в "Арагви", словно здесь была частичка той самой Грузии, которую он потерял. Но на этот раз на душе было неспокойно. Почему эти подонки решили, что они могут доверять именно ему, Давиду Алексидзе? И какими возможностями они располагают, если могут даже вернуть его на прежнее место? Эти вопросы волновали его более всех остальных. Он заплатил по счету, оставив, как обычно, щедрые чаевые, и пошел к выходу.