— Вот и все, Анатолий, теперь можешь с моей старухой потанцевать, не возражаю! — Филимонов поднялся из-за стола. — Сейчас я пластинку с «Цыганочкой» отыщу, и мы с вами спляшем. А, братцы?

В понедельник, в обеденный перерыв, предупредив дежурного, Гусев пошел в первую поликлинику. Медсестра в регистратуре записала его на прием к врачу и предупредила, что очередь большая, потому что металла поликлиника получает мало, ждать придется года два.

— Так долго? — удивился Гусев. — А мне говорили...

— Льготная очередь только для инвалидов и участников войны, но это тоже не меньше шести месяцев. Записывать вас?

— Пока не надо. — Гусев вздохнул и, отыскав в указателе кабинет главного врача, пошел на второй этаж. На табличке возле кабинета значилась фамилия: «Киселев В. М.». Пока Гусев угадывал его имя и отчество, из кабинета вышла стройная молодая женщина в белоснежном накрахмаленном халате и высоком, точно у повара, колпаке и сказала:

— Хорошо, Виктор Михайлович, я с ним поговорю.

Гусев вошел в кабинет, поздоровался с полным мужчиной в очках и аккуратной седой бородой.

— Извините, Виктор Михайлович, я по личному делу. Хотел вставить зуб, — он улыбнулся, чтобы Киселев мог видеть щербинку. Но главный врач только мельком глянул на посетителя и потянулся к телефону:

— Запишитесь в очередь, оставьте открытку и ждите. Будет металл, мы вас пригласим.

— А долго ли ждать?

— Ну, точно не скажу. Но не меньше полутора лет, — главный врач стал набирать номер.

— А мне говорили, что можно за месяц.

Киселев положил трубку и уже более внимательно посмотрел на Гусева сквозь толстые стекла очков:

— Вас неправильно информировали. Металла у нас немного, очередь, молодой человек, огромная, жалоб хватает, не успеваем отвечать, проверки замучили. Так что, — главный врач развел руки в стороны, — оставьте в регистратуре открытку с домашним адресом и ждите. Вот и все, чем могу помочь.