- Часа два или три.

- Про жизнь разговора не было?

- Она же сказала, Алексей Николаевич: он не в духе был. Даже с соседями по столику ни слова, Она очень наблюдательная оказалась.

- Официантки вообще народ наблюдательный. Что дальше?

- Он когда звонить выходил, чемоданчик с собой брал. А официантке сразу задаток дал - двадцать пять рублей.

- Сколько же раз выходил?

- Пять или шесть.

- А когда совсем ушел?

- Вот тут-то и интересно, Алексей Николаевич. Она говорит, расплатился он примерно в половине одиннадцатого, она сдачу отсчитала, он оставил рубль на чай и ушел. И не очень пьяный был. А уже перед самым закрытием она его увидела у окошка буфетной, где спиртное выдают. Значит, где-то с часик побродил, а потом решил добавить.

- Буфетчицу ты навестил?

- А как же! От официантки - прямо к ней. Пожилая такая женщина, но память тоже хорошая.

- Ну-ну... И что она запомнила?

- Чемоданчик четко узнала. Портрет описала точно так, как и официантка. Он попросил налить двести коньяка, объяснил, что торопится, и за столик уже поздно было садиться. Ну она велела ему из мойки фужер принести, налила, он выпил, минералкой запил.

- Между прочим, откуда он деньги доставал, когда расплачивался? Бумажник у него был? Или как? Марат улыбнулся, довольный собой.

- Это я тоже догадался спросить. И официантка и буфетчица точно запомнили: просто из кармана вынимал, из правого брючного кармана.

Басков взял карандаш, вырвал из настольного календаря - откуда-то из апреля - неисписанный листок.

- Давай теперь посчитаем, - сказал он. Марат поднялся со стула, встал у него за правым плечом.

- Предположим, в буфете пил он пятизвездочный коньяк. Сколько это будет?

- Там же с наценкой. Сто граммов - трешник.

- Так. Пишем: шесть рублей. Плюс четыреста граммов водки по рубль двадцать. Пишем: пять рублей. Кладем на закуску два рубля, плюс - на чай. Итого - четырнадцать. Что же получается?