— Девочка моя, — прослезилась мать, — тебе пора обустраивать свою жизнь. Мы уж тут сами… Господи, как же повезло…

Да, повезло, и крупно. Одно слегка омрачало радость: Жанна так и не знала круг своих обязанностей, да и вообще чем она будет заниматься. Сомнительно, чтоб за удовольствие еще и платили. Тут что-то не так…

— Все, хватит, — приказала она себе, собираясь в дорогу.

Хорошо хоть, дома никого не было, сестры и мама отправились за продуктами в дорогу, поэтому терзаний и метаний Жанны не видели. Она плюхнулась на стул, схватилась пальцами за виски:

— Сомнения только мешают. Хорошо, не поеду. И что будет? Работы у тебя, Жанночка, теперь нет. Что ты будешь делать? С мамой цветочки клеить на гробы и продавать их на рынке? Не хочу! Я могу заработать сто тысяч и заработаю их, чего бы мне это ни стоило.

Мама, Вика и Зойка отправились провожать ее на вокзал.

Поезд. Сто лет Жанна не ездила на поезде, можно сказать, совсем не ездила. Один раз, когда на областной олимпиаде среди школьников заняла первое место и была премирована турпоездкой в Москву. Тогда-то и села впервые в поезд с остальными победителями различных олимпиад в плацкартный вагон, а больше не приходилось ездить, кроме как на электричках. Сестры вообще никуда не выезжали, даже в лагеря, поэтому прыгали на перроне, словно это им предстояло отправиться в интересное путешествие. Говорят, раньше билеты были недорогие, люди ездили, куда хотели. Жанна живет сегодня, если за билет предстоит выложить ползарплаты — какие уж тут поездки?

Все четверо протискивались в узком коридоре к купе, добрались, девчонки повизгивали, выражая восторг, а мама наказывала звонить чаще. Жанна уложила вещи, вышла на перрон, до отхода поезда оставались считаные минуты.

— В туалет пойдешь, сумку с собой бери, — наставляла дочь мать. — Съешь сначала скоропортящиеся продукты, а копчености на завтра оставь.