Но, к удивлению комиссара, Брюлей оказался не столь категоричен, как Даббс.

— Не знаю, — ответил он. — Мне кажется, эта встреча очень опасна для вашего офицера.

Террачини растерялся, но все же посмотрел на Дронго.

— А вы против? — спросил он, не сомневаясь в этом.

— Нет, — ошарашил его Дронго. — Я считаю, что встреча обязательно должна состояться. Но с одним нюансом. Я хотел бы рассказать вам мой план… — И он изложил его — секунд за сорок или сорок пять.

Когда Дронго закончил, Даббс усмехнулся:

— У нас, в Америке, с вашим вариантом никто не согласился бы. Никогда. Это дискриминация…

— Так будет лучше, — поддержал Дронго Брюлей, — хотя тоже очень опасно.

Террачини молчал. Просто смотрел на Дронго и молчал. Наконец выдавил:

— Очень интересное предложение. Но офицер Фелачи может не пойти на такое. У нас, конечно, не Америка, однако некоторые общие правила…

— А вы всегда спрашиваете мнение подчиненных? — зло поинтересовался Дронго. — Или, может, на этот раз сами примете решение? — Он хотел еще что-то добавить, но, увидев укоризненный взгляд Брюлея, замолчал.

Террачини достал новую сигарету.

— Мне так же сложно, как и вам, — пробормотал он, — и если вы думаете, что я с удовольствием отпускаю моих людей на такие встречи, то ошибаетесь. Я вообще не люблю терять моих офицеров. Хуже этого ничего нет. Пусть меня уволят на пенсию или вообще оставят без пенсии, только я не хочу подвергать человека такой опасности, синьор Дронго. — Последнюю фразу он произнес по-итальянски, зная, что собеседник его поймет.

— Извините, — пробормотал Дронго, — только я думаю, что и меня можно понять.

— Вы с ней спали… — Террачини не спросил, это было утверждение.

— Я должен был получить разрешение в вашем Министерстве внутренних дел? — отреагировал Дронго.