Гордий, рассуждая так, шел темной улочкой. Будьте вы прокляты, говорил он, - я связался с вами! Мне стыдно!

Но тут он вспомнил Дмитриевского, вспомнил... Нет, он вспомнил одну деталь. Деталь была - ничего себе! На предварительном следствии шла речь о версии Дмитриевского, которая касалась его свидания с Иваненко. Свидание он якобы назначил Иваненко на 22 часа. Иваненко, кстати, в тот день на свидание не собиралась. Она собралась в баню и даже приглашала мать, тетку и своих подруг Мамонову, Карьерскую и Зимковскую пойти вместе с ней.

В подтверждении возможности пребывания Светланы между 22 и 23 часами 30 минутами и в бане, и в саду имени Шевченко, где было назначено вроде свидание (он мыслил теперь языком юридическим, каким обычно писались протоколы, допросы, показания), суд ссылается в приговоре на то, что поездка трамваем до вокзала продолжалась 12 минут и что на возвращение из сада имени Шевченко ей также, выходит, требовалось 12 минут.

"Но при этом суд в своем расчете упустил время, которое надо было затратить на дорогу от Южного вокзала до места предполагаемого свидания в саду имени Шевченко..."

Эта догадка мелькнула не неожиданно. Она пришла к нему давно, он ее приберег до пересуда (после вышки), до той минуты, когда вдруг неожиданно для него, может, для следователя, может, и для судей, Дмитриевский заявил, что "ничего разбирать не надо, во всем я виноват, только я один..."

Не потому что Гордию нечего было делать именно теперь (а, собственно, пустой дом без Нюши, этакая тягучая безрассудная ночь), он, тысячу раз до этого проверив практически свою догадку, никому не говоря о ней, решил еще раз все проверить.