А где Пиля? Пиля – вот, вытянулся на пригорке, хрупает водянистой зеленью огурца. И ведь рожа – довольная, расплывающаяся, ничего больше Пиле не надо.
Студент прикрыл от света глаза.
— Пиля, — утомленным голосом поинтересовался он. – Ну так как? Может быть, вспомнил еще что-нибудь… м-м-м… интересное?
Ни на какие подробности он, разумеется, не рассчитывал. Однако Пиля, будто ударенный, вздернул вверх обе руки. В одной был крепко зажат стакан, в другой – зубчатый огрызочек огурца.
— Точно!.. Бабка моя говорила… Тык е тык берер памык…
— Один и один будет два, — перевел студент. – Значит, глагол времени – это “берер”.
— И еще: мадас-тык, мадас-памык, мадас-бакык, мадас-—карабык…
— Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать…
Студент перекатился на грудь, вытащил из кармана рубашки авторучку, квадратный блокнот и вписал услышанное меленькими аккуратными буковками.
Показал Пиле:
— Правильно?
— Вроде бы так…
— Ну и зачем это нужно? – спросил майор. – Двенадцать… тринадцать… Какой с этого толк?
— Ну, не скажи… — вглядываясь в написанное, ответил студент. – Теперь мы знаем, по крайней мере, что сармоны использовали десятеричную систему счета. Деталь очень важная. Значит, они, скорее всего, развивались в русле основных индоевропейских культур. И, кстати, тут, по-моему, есть параллели с удмуртским. Там ведь тоже: адык, кык … м-м-м… дальше не помню… и затем: тямыс, укмыс, дас… А удмурты это уже финно-угорская группа. То есть можно, по-видимому, говорить о каких-то общих языковых корнях…