Сталин. Что ты, Владимир Ильич, ищешь? Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?

Ленин. Нет, нет, голубчик, это мое личное дело и секретариата ЦК оно не касается.

Сталин. Какие у нас могут быть личные дела? Я за свою жизнь прочитал тысячи дел, но все они были уголовные.

Ленин. Хорошо, я тебе открою один секрет...В 1923 году, незадолго до своей кончины, я здесь оставил одну важную бумагу...

Сталин. А в чем же секрет?

Ленин. В ее содержании.

Сталин. (достает из нагрудного кармана френча сложенную бумагу, расправляет ее и читает) Я, вождь мирового пролетариата, Владимир Ульянов по кличке Ленин, довожу до сведения Политбюро, что после моей смерти вся политическая власть ни в коем случае не должна перейти в руки...(пауза) в руки террориста, жестокого и необузданного горца, фанатического приверженца красного террора, Иосифа Виссарионовича Джугашвили по кличке Сталин. И прошу всех честных и преданных мне партийцев считать мое первое завещание, которое я передал в Политбюро, отвлекающим маневром, а именно данный документ воспринимать как руководство к действию...

Ленин. (делает порывистое движение в сторону Сталина) Отдай, Коба, мою бумагу!

Сталин. Дудки! Опоздал на 80 лет, и этот твой донос я употреблю в маленьком домике...Впрочем (бросает бумагу на пол), на, задавись своим доносом на своего наивернейшего соратника...

Ленин. Но...

Сталин. (примирительно) Давай, Ильич, побратаемся и лучше подумаем, как сотворить еще одну пролетарскую революцию...

Ленин. (потирая руки) Да я, Иосиф Виссарионович, не против, но с кем ее делать? Ты расстрелял почти всех наших сторонников, преданных делу партии и революции, пересажал всех вождей...

Сталин. Да о чем речь? Такого революционного отребья мы с тобой всегда найдем. В коридоре сидят товарищи, которым только дай в руки винтовку, они перестреляют полчеловечества и, если надо, водрузят знамя революции на Капитолийском холме...