Ленин. А скажи, любезнейший, куда запропастились девять миллионов верных ленинцев?

Сталин. (настороженно) Тсс, товарищ Ленин, сюда, кажется, кто-то идет. (Быстро убегает и прячется за ближайшей елочкой. Ленин, оглядываясь, тоже бежит следом за Сталиным).

Появляется Жириновский в сопровождении Митрофонова.

Жириновский. (Опускается на надгробье могилы Сталина). В гробу я видел эти демонстрации...Анпилов брешет как собака (слышится ор Ампилова, переходящий в собачий лай, а затем в завывание), Зюганов своим лицом занял всю Красную площадь, народ напоминает стадо бородавочников, которые готовы положить на зуб каждого, кто не с ним.

Митрофанов. Это старая, как мир, песня - кто не с нами, тот враг...Все это лабуда, Владимир Вольфович, ты лучше скажи, что нам делать с Хусейном? Что ни говори, это наш самый верный спонсор, и отдавать его на растерзание американскому империализму было бы просто неэтично...

Жириновский. Конечно, неэтично, дойную корову отдавать на съедение клыкастым хищникам. И я слышал, к нему скоро намыливается Зюганов, а нам такой толстомясый конкурент ни к чему... Но что мы можем сделать против вертолетов "Аппачи" или бомбардировщиков Б-52? Я думаю, нам надо Саддамчику написать дружеское письмо, в котором мы выразим ему моральную поддержку. И не будем это откладывать в долгий ящик (тоже стучит ногой по надгробию и садится на него). Ручка есть?

Митрофанов. Ручка есть ума не надо...(достает из кармана ручку и клочок бумаги). С чего начнем?

Жириновский. Однозначно, начнем с похлопывания по голенищу.

Митрофанов. Как это?

Жириновский. Ну это метафора, народная пословица...То есть, не подмажешь, не поедешь...Ты готов?

Митрофанов. Готовенький.

Жириновский. Значит так...(задумчиво глядя на Мавзолей). Уважаемый...нет, многоуважаемый... Нет, тоже не пойдет...Пиши так: глубокоуважаемый товарищ Хусейн...

Митрофанов. Ну какой он нам товарищ, Владимир Вольфович? Может, начнем с нейтрального: многоуважаемый господин потц, всепокорнейше просим вас...