– Двойную порцию «куэрво», воду отдельно.

– Уже готово.

Почему они так говорят? Везде и всегда. "Уже готово". Ничего же не готово, в этом-то все дело, так чего сотрясать воздух?

Не нравился ему бармен. Ну и хрен с ним. Он проанализировал это чувство неприязни и позволил себе насладиться им. В своем воображении вогнал два пальца в солнечное сплетение бармена, затем оборвал хрип рубленым ударом по гортани. Смакуя эти мысли, он улыбался, наблюдая, как бармен наполняет стаканы.

– Записать на счет?

Он покачал головой, достал бумажник.

– Плачу сразу, – прошерстил толстую пачку купюр. – Самая верная фискальная политика, – наполовину вытащил одну, увидел, что сотенная, вернул на место. Так же поступил с другой сотенной, отыскал полтинник, положил на стойку. Маленькими глоточками смаковал текилу, пока бармен пробивал чек и клал перед ним сдачу, потом убрал бумажник в карман.

"Может, в названии бара ничего от бильярда и нет. Может, "Сайд покет" означает боковой карман, не задний, а именно боковой, на брючине, из которого карманнику сложнее что-то достать".

Когда-то здесь стоял стол для бильярда, решил он, но владелец понял, что доход с него никакой, и использовал освободившееся место для столиков, которые приносили куда большую прибыль. А может, бар перешел в другие руки и новый владелец первым делом избавился от бильярдного стола. Но название сохранил, то ли потому, что понравилось, то ли из-за постоянных клиентов. Это объяснение показалось ему более логичным: не должно название бара навевать мысли о карманниках.

Бумажник он держал в боковом кармане: так удобнее. О безопасности он как-то не думал. Не боялся он карманников. Текила вызывала приятные ощущения и он представил себе, как чья-то рука ловко проскальзывает в его карман, ухватывает толстый бумажник. Представил он и свои пальцы, сомкнувшиеся на руке карманника. Вот они сжимаются, с хрустом ломая тонкие косточки, а он даже не смотрит в лицо человека, которому причиняет боль.