Когда я приперся на работу, меня тут же препроводили к начальнику.

Оказалось, что быть здесь хоть кому-то нужным очень приятно. И я с порога, в служебном рвении, начал рапортовать.

— Когда ты от нее ушел? — оборвали меня уже на третьем слове.

Кажется, я покраснел. И замямлил:

— Довольно поздно. Она была испугана — к ней пришло письмо с угрозами…

— Вот это?

— Да.

— Сам писал?

— Да нет, — я попытался сбиться на игривый тон. — Хотя в подростковом возрасте мог бы. Но для тридцатилетней одинокой женщины в этом не было необходимости.

Шеф мрачно сверлил меня взглядом.

— Какого черта?! — разозлился я. — Все это случилось после окончания рабочего дня. Она что, пожаловалась, что я ушел не заплатив?

— Точное время когда ты от нее ушел, — медленно сказал шеф. — И советую как следует подумать, прежде, чем отвечать.

— А почему, собственно? — я судорожно боролся за свое право на личную жизнь.

— А потому, что эксперты уточняют сейчас время ее смерти.

ОЧНАЯ СТАВКА В СЕМЕЙНОМ КРУГУ

…То, что нет кондиционера — это плохо. Но то. что нет параши, это хорошо. То, что посадили — это плохо. Но то, что сижу не в Совке — это хорошо…

Интересно, вычтут с меня за питание?

А, может, они блефуют, что Анат тем же «собачьим» ядом?.. Да нет, нелогично — если я убийца, то я уж точно знаю, чем я это сделал. И лапшу мне на уши вешать — себе же во вред… Давно надо было расколоться насчет тещи: все равно ей точно ничего не будет. Теперь-то совершенно ясно — моя теща Софья Моисеевна — сумасшедшая. Маньяк-убийца. Психологически вполне объяснимо.

Когда сорок лет назад ей пришили отравление, она эту ситуацию столько раз через себя пропускала… а тут еще тяготы абсорбции… Собачка Фрида сыграла роль «собачки», и ружье выстрелило.