— Полиция! Всем стоять! Руки вверх! — Судя по состоянию кровати, это больше похоже на попытку изнасилования. — Кто звонил?

— Я звонил. Товарищ полицейский, вот он хочет вытащить кровать.

— Почему именно кровать?

— Потому что это его кровать. А я снимаю у него квартиру. И уносить кровать он по договору права не имеет! Вот договор, видите?

Вижу, вижу. Только прочесть не могу. Хоэяин верещит. Как же ему объяснить, чтоб руки опустил? А, уберу пистолет, а дальше пусть как хочет… Нет, хочет, чтобы его попросили:

— Слиха, адони…ядим…ядаим…

Ха коль беседер, адони!

Так, теперь хозяин в договор пальцем полез…Чего делать-то? Нам бы только семьдесят пять рабочих дней простоять, да семьдесят пять жарких ночей продержаться… Если хозяин прав, а я ему кровать не дам, он на меня в тот же день телегу накатает… А наш меньше, чем через два месяц месяца ее не напишет. Хотя, он способный. Надо его уговорить.

— Слушай, мужик, я тебе не как представитель власти, а как земляк скажу — на фиг ты с этим дерьмом связался?! Пусть этот крохобор сегодня же на этой постели получит свой инфаркт! Ты посмотри, что он у тебя забирает? Здесь на помойке в любой момент можно лучшую кровать кровать взять, поверь моему опыту! Я тебе сам ее до дома донести помогу!..

…Что-то коллеги мои какие-то пристальные стали. Смотрят… Неужели этот хозяин пожаловался, что я его на мушке долго держал? Вот гад, а я еще ему кровать отдал… А-а, кажется, труп какой-то нашли. «Рааль» — это что же такое?

Да это же яд! И место сходится! Неужели отравила?!… «Мета» — это умерла, женский род. Ну да. А раз Фрида — значит, точно сука. «Келев» — это собака! Все сошлось! Господи! Отравила!.. Может, не зря ее в 52-м по делу врачей…

— Борис, бо!

Не такая уж она и дура, моя теща. Вот что значит жизненный опыт! Как она израильтян вычислила — еврейская ментальность, что говорить. Сейчас мне это дело и поручат…