Он промышлял в Пулкове мелкой коммерцией и сбором пустой тары, а может, еще чем. Работал он там не один, с «подельником», и именно его юный друг обратился к одному из милиционеров, работавших на месте преступления, и заявил, что его товарищ пропал. От него было отмахнулись и посмеялись даже, но потом вспомнили, ибо, когда он рассказывал о пропаже своего друга, ужас стоял в его глазах и не было на нём лица… А пока телефонный звонок, вкрадчивый и настырный, прекратил внутренний монолог Зверева, похожий то ли на диспут, то ли на объявление приговора.

— Юра, здравствуй. — Это старший товарищ, наставник и вождь решил поговорить с ним, что вообще-то было вещью обыкновенной.

— Доброй ночи. Вы по поводу дохлых клоунов?

— Юра, ты где был весь вечер?

— По делам своим скорбным хлопотал.

— Юра, мы пейджеры получили. Давай я тебе один на пояс повешу, а другой на шею… Ты сейчас не очень пьяный?

— Шутите.

— Юра, ты бы приехал сейчас на службу.

— Я как бы только что с нее. Часа как два. Что вообще происходит на свете?

— А просто июль. Дело «Профессуры» тебе отдаем. По приказу вышестоящих товарищей.

— На меня и так много чего навешано.

— Там у нас корреспонденты спят в дежурной комнате. Или в КПЗ их пустили. А в аэропорт все каналы телевизионные приезжали. Вакулин на всякий случай всех, кого увидел, арестовал.

— То есть как всех?

— Вроде как убийц, официантку, водителя такси. Ты же знаешь его квадратно-гнездовые методы. Может быть, это и хорошо, Юра. Ты разберись там. Нам эстраду не простят. Ну, пока. Так что ты лучше сразу выезжай…