С точки зрения обороны идеальное место. После войны уже никого туда не пускали. Пост стоял. Пацаны плавали. Там протока одна, и сетью за ночь можно центнера два взять. Небольшой сеткой. Метров двадцать. И рыба обалденная. Только там радиация. Полковник один нам объяснял по «сокровенному делу». Объяснил все про счетчик Гейгера, про более точный военный прибор. Фон очень большой. Рыбу там все же ловили, но потом болели. И пошло от семьи к семье: на остров тот не плавать и к нему не приближаться. Он так стоит, такая там роза ветров и микроклимат, что течение вялое. Так что зараза эта не расплывается, а потихоньку втравливается в камни, в мох, в воздух. Потом приезжали «зеленые», осмотрели, обмерили, но что-то быстро их оттуда сдуло — и все. Тишина.

Я в шхерах блукал один, без напарника. К острову этому, у него даже и названия не было, здесь таких тыща, вышел случайно, а когда понял, где я, и сообразил, как и куда уходить, увидел подводную лодку. Она стояла около берега, на отмели. Небольшая, выкрашенная в голубой цвет, с желтой полосой по борту. Видно, не бросовая, не ржа. Такую я видел в книгах. Малютка. Метров двенадцать длиной. А потом и команда нашлась. На берегу стояло двое в форменках советских, на меня кивали. Потом один как бы в рацию стал говорить. Я испытывать судьбу не стал, развернулся, движок с первого «дерга» взял и пошел. Повороты и фарватер вспоминал уже, как какой-то механизм. Вышел на чистую воду и только тогда увидал, что катерок за мной выходит. Мне показалось, что и его я никогда здесь не видел. Однако догонять меня не стали. Сами виноваты. Неосторожно они подставились. А может, это и не военные вовсе, а ученые. Только я решил молчать. Нынче времена невеселые. Хуже, чем при ГПУ. Был человек — и нет человека. Ни суда, ни следствия. Только дело открыто, дело подвешено, дело закрыто за отсутствием улик. Потом сочтут за естественную убыль населения.

Больше я в шхеры не ходил и ни про какие перископы ни от кого не слышал. Тем более, про подводные лодки.