Карл поднял вверх руки.

– Стоп. Больше ничего не хочу слышать. Ты закончила свои поиски?

- Да.

- Нашла Мо без сознания на полу ванной?

- Нет.

- Сейчас собираешься домой, верно?

- Верно.

Карл хороший парень, но, думаю, вламываться в магазинчик Мо, пока Карл заглядывает мне через плечо, значило бы искушать судьбу, поэтому я закрыла дверь квартиры и убедилась, что замок защелкнулся.

Когда я вышла на улицу, Лулы с «фейербердом» нигде не было видно. Я повесила голову и поплелась в дом родителей, где совершенно точно могла разжиться поездкой за чужой счет.

Мои родители жили в самом центре Бурга в узком двухквартирном домике, который и в холодный зимний день будет пахнуть, как поспевающий в духовке шоколадный пудинг. Действовало это как песнь Лорелей (по преданию - прекрасная белокурая девушка, сидевшая на одноименной скале (что на Рейне, неподалеку от Кобленца) и своим сладким пением заманивавшая рыбацкие и прочие лодки прямо на камни, где лодочники погибали – Прим.пер.), зовущая всех этих моряков, плывущих на сладкие звуки и налетающих на скалы.

Я миновала три квартала по Феррис и повернула на Грин. Промозглый холод пробрался в башмаки и перчатки и стал кусать за уши. На мне была куртка из гортекса с меховой подстежкой и черный свитер, рекламирующий мою алма-матер Дугласский колледж. Я подняла капюшон куртки и затянула его шнурком. Вид совершенно дурацкий, но, по крайней мере, уши не отломятся, как сосульки.

- Какой приятный сюрприз, - произнесла матушка, открывая мне дверь. – А у нас на обед жареный цыпленок. И много подливы. Как раз, как ты любишь.

- Я не могу задерживаться. У меня планы.

- Какие планы? У тебя свидание?

- Нет, не свидание. Планы по работе.

В кухню заглянула бабуля Мазур.