И тогда в дело вступаю я. Я нахожу сие ответственное лицо, которое на тот момент становится уголовным преступником, и возвращаю в систему. Если я обнаруживаю Не Явившегося в Суд, более известного как НЯС, своевременно, то суд возвращает Винни его деньги. За это задержание я получаю десять процентов от залоговой суммы, а Винни достается пятипроцентный утешительный приз.
На самом деле я занялась этой работой от отчаяния, когда меня уволили (не по моей вине) из продавщиц нижнего белья у Е.Е. Мартина. Альтернативой безработице было надзирать за упаковочной машиной на фабрике тампонов. Достойная задача, но не та, что привела бы меня в экстаз.
Не знаю точно, почему я все еще работаю на Винни. Полагаю, есть нечто в том, как это солидно звучит: охотник за головами. Накладывает определенную печать. Даже более того, эта работа не требует ношения колготок.
Винни расплывался в масляной улыбочке, наслаждаясь историей, которую поведал мне.
– В своем неуместном рвении стать Самым Ненавистным Копом Года Гаспик прочитал Мо лекцию о правилах дорожной безопасности, а пока он разглагольствовал, Мо ерзал на сиденье, и Гаспик уловил блеск рукоятки пистолета сорок пятого калибра в кармане куртки Мо.
- И Мо был арестован за скрытое ношение недозволенного, - продолжила я.
- В точку.
В Трентоне осуждали незаконное ношение недозволенного. Исключения делались только нескольким ювелирам, судьям и курьерам. Быть пойманным за скрытое нелегальное ношение рассматривалось, как незаконное владение огнестрельным оружием, и было преступлением, за которое привлекали к суду. Оружие конфисковывалось, устанавливался залог, а тот, кто носил это оружие, мог считать, что ему крупно не повезло.